войти кнопки соц.сетей
11 февраля 2018 в 23:43

Казаки

После 1812 года, когда казаки были признаны всей Европой лучшей в мире кавалерией и превзошли как кирасиров Мюрата, так и венгерских гусар, многие страны пытались создать у себя войска по образцу казачьих. Но ни у кого не получилось — ни у Англии, ни у турецкого султана Хамида, который пытался из курдов сформировать иррегулярные полки по типу казачьих войск — “хамидие”.

Казачество — творчество только правороссов, и повторить это не дано никому, как никому не пережить их судьбу. Вот почему тайна русской жизни и русской судьбы заключена в ее границах. Только у одного народа в мире граница дала народу жизнь, родила эпос (былины и “Слово о полку Игореве”), отлила в форме круга политический уклад. Без знания границы и сейчас ни одного шага разумного не сделать правительству.

Под стенами великого казацкого вала правороссов тысячу лет разыгрывались самые главные битвы народа. Под этими стенами на южных рубежах России Румянцев станет Задунайским, Потемкин будет Таврическим, Долгоруков — Крымским, Суворов — Рымникским, Дибич — Забалканским, Паскевич — Эриванским, Муравьев — Карским, Семенов — Тянь-Шаньским, другой Муравьев — Амурским и самый великий русский воин после Ильи Муромца — Ермак по повелению Ивана Грозного станет князем Сибирским, и в знак утверждения княжеского достоинства ему будет послана воинская реликвия — доспех самого крупного русского полководца князя Шуйского. Сам Илья Муромец, восемьсот лет со дня смерти которого не отметила ни одна газета, потому что все, кто сыто икает, день и ночь воют о пустых полках магазинов, а баловни застоя придумали такое мерзкое словосочетание — “накормить народ”, будто речь идет о беспривязном содержании скота. Они же когда-то пустили в оборот хитрую идейку, что в казаки бежали в основном беглые холопы и голытьба. Исторические свидетельства подтверждают, что первыми уходили справные крестьяне, окрепшие хозяева и часто старосты деревень — словом, те, для кого было создано позже, созидательной столыпинской порой, сильное, точное и разящее слово — КУЛАК.

Потому-то за всю историю русской живописи нет более пасквильной и неверной исторически картины, чем “Запорожцы пишут письмо турецкому султану”. Среди этих расхристанных люмпенов, этих типов, подсмотренных около городского кабака, нет ни одного казака. Казаки, пробегавшие на чайках и стругах от Днепра до Синопа, Варны и Стамбула через все Черное море на морских веслах, готовые по сигналу броситься на абордаж, казаки, непобедимые в седлах и в рукопашной, эта лучшая в мире морская пехота на судах “река — море”, пришедшая на Дон и Сечь, чтобы отомстить за полон сестер и братьев, за пожарища “русских украин”, — эти казаки не только не были худосочны, тучны и брюхаты, но, выполняя работу “чемпионов мира” по гребле, они не имели ни грамма лишнего веса. Казаки — это молодежь не старше тридцати, это бойцы русского исторического “спецназа”. Если юный лейтенант жил на последней войне не больше одной-двух атак, то жизнь казака была ненамного длинней. Он знал, что в случае неудачи его, как милость Божья, ждет галерная цепь. Но чаще, если живым, не приведи Господь, дался врагу, неминуем кол или кипящая смола. Репинская картина (как и его “Бурлаки на Волге”) — это русское искусство, оскверненное критическим прищуром на действительность. Великая казацкая стена от Японского до Черного моря — это русская “украйна” на западном и восточном его флангах, и сейчас звучит древняя и певучая речь малороссов как отголосок былинной киевской поры.

На этих же украйнах, за казацким валом, в русскую лексику вошло сначала слово “кавказцы” — речь идет о ермоловских офицерах отдельного кавказского русского корпуса, спасшего грузин и армян от физического истребления. Кавказцы отличались умом, отвагой и независимостью нрава. Это в их рядах сложили свои песни офицеры Лермонтов, Бестужев, Одоевский и впервые в новой истории воспевшие величие духа своих соперников. Как позже это сделает Толстой в “Хаджи-Мурате”.

После слова “кавказцы” в русскую лексику пришло слово “болгары”. Так называли русских солдат, дравшихся за свободу Болгарии. Двести тысяч их легло на Балканах. “Болгары” -— это прежде всего офицеры Скобелева, Радецкого, Драгомирова.

После “болгар” Россия заговорила о “туркестанцах”. Туркестанцем был маршал Шапошников, как и русский военный министр Куропаткин, прославившийся отвагой и умом капитан в отряде Скобелева в Болгарии. Куропаткин, уже военным министром, не позволял, чтобы хоть один офицер-“туркестанец”, появившись в Петербурге, не отобедал у него дома. “Туркестанец” было словом, наполненным для них особым звучанием.

Но вернемся к “кавказцам”, “болгарам”, “туркестанцам” и “афганцам”. При всем различии этих слов и заключенном в них понятии всех их роднит три базовых принципа. Во-первых, все они родились на южных рубежах России, на русских “украйнах” под стенами великой казацкой стены, отмеченной самой длинной в мире русской пашней от Дуная до Амура. На тех южных рубежах, лицом к которым стояло тысячу лет воинство. Второй базовый принцип — слова эти родились в столкновениях с самыми реакционными и клерикальными режимами, готовыми и грабительские мотивы драпировать дорогими простым людям религиозными идеалами.

И третий базовый принцип заключается в том, что даже злостные враги России вынуждены были признавать, когда уляжется пыль, истерика и демагогия, что действия русских в этих краях оказали прогрессивно-благотворное влияние на судьбы насельников края.

Всеобщая армия — это последний наш ресурс, это единственное при одичании всеобщем, что даже при “дедовщине” делает нас единой семьей, придает даже при наших утратах единство и органичность. Вся наша держава стоит только на одном ресурсе — это два года бесплатного и бескорыстного служения мальчика. Его жизнь начинается с бескорыстного служения. Смогли ли мы ему объяснить, что, отдав два года, он стал богаче и несгибаемее. Что, отслужив, он внес в национальную сокровищницу самый большой в мире капитал — бескорыстие и идеализм. Только не стяжатель будет богат. Только подвижники способны сколачивать миллионные состояния. Когда умирал Аникий Строганов, создатель самой богатой фамилии в Европе, которая четыреста лет строила домны, церкви, фрегаты, мосты, отливала пушки, ковала оружие, возводила дворцы, больницы и богадельни, этот суровый промышленник перед смертью постригся в монахи. Они стали богаты и знатны потому, что народная вера — православие было для них выше денег. Они были богаты потому, что исповедовали принципы, что дух выше материи, идеализм выше брюха.

Пользователь запретил комментирование поста

Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru