войти кнопки соц.сетей
Последние публикации
21 декабря 2018 в 10:48

Президент России об актуальных внутренних проблемах развития страны

14 большая пресс-конференция В.В.Путина

О некоторых итогах экономического развития в 2018 году

За десять месяцев текущего года ВВП (валовый внутренний продукт – показатель богатства страны –В.Т) вырос на 1,7 процента. Прогноз Минэкономразвития по году – 1,8 процента. Промышленное производство росло более быстрыми темпами. Если в прошлом году рост составил 2,1 процента, за январь–октябрь текущего года – 2,9, по итогам года прогнозируется 3 процента. При этом обрабатывающие отрасли производства растут чуть быстрее – 3,2 процента.

За три квартала инвестиции в основной капитал составили 4,1 процента. Растёт грузооборот и объёмы розничной торговли – плюс 2,6 процента. Повышение потребительского спроса, конечно, заметно. Это положительный фактор.

После длительного перерыва зафиксирован и незначительный, но всё-таки положительный тренд роста реальных располагаемых доходов населения. По последним данным, он составит 0,5 процента.

Надеюсь, что эта тенденция сохранится, поскольку растёт реальный уровень заработной платы. За первые десять месяцев текущего года это 7,4 процента, а по итогам года ожидается где-то 6,9, около семи.

Сохраняется приемлемая для нас инфляция, правда, за последнюю неделю она чуть-чуть подросла – на 0,5 процента, по-моему, – и поэтому мы выйдем за ориентир Центрального Банка в четыре процента, будет 4,1–4,2 [процента] – четыре с небольшим.

Сокращается безработица, что отрадно. Если в прошлом году она

побила исторический минимум – была 5,2 процента, в этом году она будет ещё ниже – 4,8 процента.

Растёт профицит торгового баланса: в 2017 году, если вы помните, он составил где-то около 115 миллиардов долларов, а за три квартала текущего года – уже 157. По итогам года ожидается 190 миллиардов долларов.

Укрепляются наши финансы. Растут золотовалютные резервы – на семь с лишним процентов. В начале года они были 432 миллиарда, сейчас практически 464.

Профицит, впервые мы имеем профицит с 2011 года. Выйдем на профицитный федеральный бюджет в районе где-то 2,1 процента ВВП. Растёт Фонд национального благосостояния – примерно на 22 процента.

У нас средний годовой размер страховой пенсии по старости в 2017 году составил 13 677 рублей. По концу этого года будет 14 163.

И продолжительность чуть-чуть увеличилась: в 2017 году она составляла 72,7 года, в 2018-м будет 72,9 года.

Это в общих чертах, что хотел сказать в начале.

О реальности выполнения комплекса национальных проектов.

Нам нужен прорыв. Нам нужно прыгнуть в новый технологический уклад. Без этого у страны нет будущего. Вот это принципиальный вопрос, мы должны это понимать.

А как это сделать? Нужно концентрировать имеющиеся ресурсы, найти их и сконцентрировать на важнейших направлениях развития. А как организовать эту работу? Просто так раздать деньги, и всё?

Во-первых, их надо было найти. Мы занимались и формулированием задач, и поиском этих ресурсов в течение всего 2017 года, и Правительство, и Администрация напряжённо над этим работали. Поэтому, кстати, когда говорят: а вот там мало изменений в Правительстве, – это те люди в основном, основной, финансово-экономический блок, который работал над программой развития страны до 2024 года. Поэтому им и отвечать за то, что они напланировали. Но без этого невозможно.

Так как организовать работу? Просто так раздать деньги? 20,8 триллиона рублей – это только по нацпроектам запланировано, ещё 6,5 триллиона – отдельный план по развитию инфраструктуры. Естественно, их нужно сконцентрировать в каких-то прорывных документах. И можно как угодно назвать эти планы развития, их назвали «национальные проекты». Во всяком случае, это, ясно, поставленные цели. Без постановки целей, в какие бы конверты ни упаковать эти цели, невозможно добиться конечного результата. Поэтому и 12 национальных проектов было создано, и ещё план развития инфраструктуры. Напомню, по каким направлениям это будет развиваться.

Первое – это здравоохранение, образование, наука, человеческий капитал, без чего никакой прорыв вообще невозможен. И второе – это чисто производство, экономика. Всё связано с экономикой: и первая часть, а вторая напрямую – это цифровая экономика, развитие робототехники, и так далее, и так далее, и так далее. Я уже говорил об инфраструктуре.

Почему мы собирались в Ялте, в Крыму, и обсуждали с коллегами и из Правительства, и из регионов вопросы о том, как нам организовать эту работу? Потому что, действительно, есть вопросы, связанные с контролем над исполнением, и этот контроль должен быть действенным, а все наши мероприятия по надзору, так скажем, из федерального центра за тем, что происходит в регионах, должны быть реалистичными. И там есть проблемы, это правда. Но именно над этими проблемами мы сейчас и работаем. В чём фишка-то? Фишка в том, что деньги в основном федеральные, как правило, по всем программам, а значительная часть работы в регионах, и регионы должны быть настроены на эту конструктивную работу: не просто на повышение цен в связи с тем, что денег много, а на достижение конкретного результата, который люди почувствуют. Это первое.

Второе. Нужно понять: они-то справятся с этим или нет? Конечно, вопрос. И некоторые говорят: «Это невозможно». Но это говорят те, которые должны добиться результатов. Пусть они так не думают, а пусть работают над исполнением, а если чувствуют, что не в состоянии исполнить, пусть тогда освободят свои места для тех, которые полны оптимизма и готовы к этой работе. Я, честно говоря, их не вижу, кто не хочет и говорит, что это невозможно. Говорят люди, которые со стороны там что-то анализируют.

Но если не ставить амбициозных целей, не будет достигнуто вообще никаких. Поэтому я очень рассчитываю на консолидированную, хорошую работу, слаженную работу как федерального центра, так и регионов. Да, нужно кое-что скорректировать в показателях. Коллеги из регионов такие предложения сделали, и я очень рассчитываю на то, что Правительство их учтёт, скорректирует эти показатели конкретной работы, и она будет двигаться эффективно.

О реальности прорывного развития страны

Смотрите, рост экономики – один процент в год за определённый период времени. Но, во-первых, он был таким, когда Алексей Леонидович (Кудрин – В.Т.) был вице-премьером российского Правительства, поэтому «нечего на зеркало пенять, коли рожа крива» – у нас так в народе говорят. Это первое.

Второе, так считать, механически, нельзя. Я с большим уважением отношусь к Алексею Леонидовичу, это мой товарищ, и он хороший специалист, я, как правило, прислушиваюсь к его рекомендациям, он надёжный специалист, хороший. Но, смотрите, с 2008-го по 2018 год рост экономики составил примерно 7,4 процента. Посчитать – да, получится процент с небольшим. Но давайте не будем забывать, как развивалась экономика. Были и более высокие темпы роста, были спады, связанные с мировым кризисом. В 2009 году после кризисных явлений в мировой экономике, не в нашей, мы не были причиной мирового финансового экономического кризиса 2008–2009 годов, он пришёл к нам извне, спад составил, по-моему, 7,8 процента. Потом потихоньку мы из этого вылезали в течение многих лет.

Потом в 2014–2015 годах ещё один кризис – обрушение цен на нефть, на основные виды наших экспортных товаров. Поэтому просто так, механически, считать нельзя.

Но, разумеется, ВВП страны, темп роста ВВП – один из главных показателей. Но нам с вами не обеспечить темпы роста ВВП, необходимые для этого прорыва, если не изменить структуру экономики. Именно на это и нацелены национальные проекты, и будут вкладываться такие огромные средства, о которых я уже сказал, для того чтобы изменить структуру, придать ей инновационный характер. На это Правительство и рассчитывает, на то, что, если это произойдёт, а к этому мы все должны стремиться, тогда и темпы роста увеличатся, появятся другие возможности для развития.

Но, кстати, Вы сказали, в ближайшие два года по 2 процента. Да, в ближайшие – 2019–2020 годы – по два, а с 2021-го Правительство уже планирует три, а потом и больше. Поэтому я очень рассчитываю, что всё это нам удастся сделать. Наверное, какие-то колебания возможны, но, повторяю, самое главное – нам нужно… Понимаете, нам что нужно сделать? Нам нужно войти в другую лигу экономик, и не только по объёмам. Я думаю, что занять пятое место по объёмам – это вполне по силам. Одно время мы и занимали пятое место по объёму экономики, по паритету покупательной способности, и мы сделаем это, я думаю. Но нам нужно в другую лигу войти по качеству экономики. Вот на это и нацелены наши национальные проекты.

О том, является ли серьёзный рост стоимости обширного спектра товаров и услуг большой нагрузкой на россиян и экономику.

мы не должны забывать, что мы как нефтедобывающая страна и страна, которая имеет основные доходы от продажи нефти и газа, у нас есть ещё и так называемый ненефтегазовый дефицит. То есть это то, что получается страной не от продаж нефти и газа.

И напомню, что в 2009 году он составлял, по-моему, в районе 13 процентов. Это очень много. В начале 2000-х он был где-то три, а потом, в результате экономического мирового кризиса, – хочу подчеркнуть, – мы вынуждены были тратить нефтедоллары для того, чтобы исполнить свои социальные обязательства перед людьми, выдержать планы строительства Вооружённых Сил, и тратили нефтедоллары.

И у нас ненефтегазовый дефицит вырос до двузначной величины, по-моему, почти 13 процентов. И это очень серьёзно для нашей экономики. Сейчас мы его сократили до 6,6 процента, а в следующем году он должен быть уже шесть процентов и так держаться в течение нескольких лет.

Это очень важный показатель устойчивости экономики Российской Федерации. Так вот, повышение НДС в том числе связано с необходимостью удержать этот показатель ненефтегазового дефицита. Это первое обстоятельство.

Второе. Во многих странах 20 и даже больше процентов НДС. У нас тоже он был выше, мы понизили, а потом вернулись сейчас к 20.

Но так называемая эффективная ставка НДС на самом деле в целом в экономике будет меньше, чем 20 процентов, потому что мы сохранили практически все льготы: льготы по производству лекарств, льготы по производству детских товаров и так далее, и для IT-компаний много всяких льгот сохранено. Поэтому эффективная ставка будет меньше.

Наконец, всё-таки рассчитываю на то, что это будет разовое явление, и даже небольшой рост, может быть, цен, инфляции в начале года пройдёт, и затем всё-таки она будет снижаться.

Но и Центральный банк принимает определённые действия и решения для того, чтобы предотвратить этот рост и инфляцию. Вот совсем недавно, например, приняли решение о поднятии ставок на 0,25 процента.

Здесь есть и плюсы, и минусы, но делается это в том числе для того, чтобы избежать роста инфляции и цен. Поэтому в целом я считаю, что решение правильное, сбалансированное, это, конечно, даёт плюс дополнительные доходы бюджета и возможности реализовать наши планы развития в рамках национальных проектов.

Что касается роста тарифов ЖКХ, он в среднем за последние годы составлял примерно четыре процента. Действительно, в следующем году это будет проводиться в два этапа: первый этап – по-моему, 1,7, а потом, по-моему, 2,4. Но в целом получается всё же 4,1.

Почему в два этапа – потому что в связи с ростом НДС всё-таки ожидается какой-то рост услуг и товаров, связанный с необходимостью нормального функционирования системы ЖКХ.

Поэтому, чтобы не подсадить эти организации, и в конечном итоге в интересах граждан это делается, принято решение сделать это в два этапа. Но общий объём не должен превышать 4,1.

По отдельным решениям Правительства, если это действительно где-то очень нужно, в регионах, где уже довели до такого состояния, что требуется большее повышение, но это должно быть в порядке исключения и по согласованию с Правительством Российской Федерации.

О поддержке отдельных отраслей экономики

мы наметили целый ряд программ, связанных с поддержкой отдельных отраслей производства. И в целом до 2024 года она составит 1 триллион 376 миллиардов рублей, причём по отраслям, это касается и лёгкой промышленности, касается авиации, это касается ОПК, это касается других отраслей.

У нас по основным отраслям отработаны отдельные программы. На следующий год на эти цели будет направлено 450 миллиардов рублей, через год – 450–470. Вот такие показатели, такие цифры. Общий объём – 1376 миллиардов рублей.

О молодежи и запретах

Вы знаете, когда мне говорят о молодёжи, я всё время вспоминаю некоторые трагические и героические страницы нашей современной истории. Ну, давайте вспомним роту десантников – 96 человек, парней (19–20 лет), которые прямо чуть ли не со школьной скамьи оказались в Вооружённых Силах, 96 человек против двух тысяч. В живых осталось шесть. Почти трое суток бой шёл, несколько раз переходил в рукопашную, дрались лопатами и ножами. Вот герои, вот молодёжь, 19–20 лет ребята. (Аплодисменты.)

А если взять волонтёров. Их тысячи, просто тысячи. На чемпионате мира, по-моему, работало 35 тысяч волонтёров. А ребята, которые занимаются поисковой деятельностью? Тысячи тоже. Все же молодые люди.

И у нас вот этот слой, не прослойка, именно слой, он колоссальной глубины. И это всё молодёжь, это опора сегодняшнего дня и будущего России. А есть и молодые учёные, и талантливые артисты, и музыканты. Среди них и рэперы.

Что касается ответственности за поругание флага, других символов государства, практически во всех странах это есть. Нужно с уважением относиться к своей стране. И есть правила, которые нужно соблюдать везде. Если есть ответственность вне интернета, она должна быть и в интернете.

Чем отличается поведение в интернете от того, что за границами интернета? Это тоже общество, тем более интернет проник во все сферы нашей жизни. Поэтому ничего здесь особенного я не вижу.

А по поводу задержания этих рэперов, я с Вами согласен. Это ни к чему, это результат, обратный ожидаемому, ничего хорошего в этом нет. Правда, так же как и ничего хорошего нет в том, чтобы, как Вы сказали: «Они там поют с матерком, ну и пусть».

Я недавно, вы видели, был на юбилее Темирканова, ему 80 лет исполнилось. Он сказал, в общем, обычную вещь, но всё-таки правильную: «Искусство существует не для того, чтобы потакать низменным мотивам, низменным интересам и низкому профилю культуры. Сама культура существует для того, чтобы поднимать этот уровень».

Конечно, за это нельзя хватать, не пущать и наказывать. Это неверно. Но есть другие вещи. Например, помните, оказывается, транслировали, это было в прямом эфире, и я своему собеседнику сказал: «Давайте сейчас будем все здесь ругаться, на Совете по культуре». Все засмеялись. Почему? В голову никому не приходит это делать. Почему мы должны потакать? Потакать нельзя точно.

Но есть и другие элементы. Скажем, пропаганда наркотиков. Зачем нам нужно, чтобы наша молодёжь употребляла наркотики, зачем нам потворствовать пропаганде употребления наркотиков? Это деградация общества, деградация молодых людей, деградация нации.

Мы что, хотим деградировать, что ли? Кто-то хочет пропагандировать наркотики, пусть пропагандирует. Мы не должны этого делать, и поощрять это ни в коем случае нельзя, и смотреть на это безучастно тоже нельзя. Другое дело, что нужно противодействовать по-другому этим тенденциям.

Или у нас стало модным как-то пропагандировать суицид среди молодёжи. Ну и что, пойдём сейчас все и повесимся, что ли? Чур я не первый, вы тогда первые будете. Не хочется ведь, правильно? Нельзя допустить это в молодёжной среде. Я и сказал, нужно тогда возглавить.

Это не значит, что схватить, не пускать, таскать, «делайте, как я». Нет, это не авиация. Здесь по-другому нужно действовать. Есть ли такие средства или нет? Есть, конечно. Нужно аккуратно, спокойно выстраивать, убеждать в большей привлекательности других ценностей. Но грубо запрещать нельзя, я с Вами согласен.

Об отношении к губернаторам, победившим на выборах от оппозиционных партий

Не первый случай, когда у нас побеждают на выборах представители оппозиционных партий. Разве их не было? Вот уже несколько лет представитель ЛДПР возглавляет Смоленск, в Омске у нас, по-моему, от «Справедливой России», в других регионах представители КПРФ есть. Ну и что? Они работают, нормально.

Я в партиях не состою. Я создавал «Единую Россию», это правда, но Президент не состоит ни в каких партиях. И для меня главное, чтобы люди на территориях, в регионах Российской Федерации чувствовали, что жизнь меняется к лучшему.

На самом деле, если они приняли решение в отношении конкретного человека, не представляющего партию «Единая Россия», ну и что, это их выбор. Всячески буду только помогать любому избранному руководителю региона.

Вопрос только в том, чтобы сам вновь избранный руководитель региона оказался на высоте, был в состоянии исполнить те предвыборные обещания, которые он людям дал.

О последствиях санкций для России

Россия практически всю свою жизнь, всю свою историю живёт так или иначе в каких-то ограничениях и санкциях. Вообще на протяжении всей своей истории.

Если вы посмотрите историю XIX, XX века, всегда одно и то же. Посмотрите дипломатическую переписку XIX – начала XX века. Всё одно и то же. Призывали наших дипломатов как-то быстро навести порядок на Кавказе, сделать то, это, пятое, раздесятое. Постоянно одно и то же.

С чем это связано? Я уже говорил об этом и надеюсь, что подавляющее большинство сегодняшней аудитории тоже понимает, связано с ростом могущества России, повышением конкурентоспособности. Появляется мощный, сильный игрок, с которым нужно считаться, а не хочется.

Совсем ещё недавно думали, что и страны такой больше нет, а, оказывается, есть, и надо с ней считаться. А 160 миллионов у нас проживает, это же не просто хотелки какие-то руководства страны, это интересы народа, которые мы защищаем. Защищаем аккуратно, кстати говоря, без всякого хамства, спокойно, сдержанно. Но делаем своё дело и будем двигаться дальше в этом направлении.

Санкции сегодняшнего дня. Сейчас только приводили пример со Скрипалями и с Хашогги. Ну где здесь логика? Да никакой логики нет. Просто повод для того, чтобы принять дополнительные меры по сдерживанию России.

Наша экономика, уже много раз об этом сказано, адаптировалась к этим внешним ограничениям. Смотрите: я уже упоминал в начале нашей сегодняшней встречи, у нас после мирового кризиса 2008–2009 годов упал ВВП на 7,8 процента. Никаких санкций вроде не было. А после введения санкций в 2014 году падение составило 2,5 процента.

Вы спросили: как мы оцениваем? Мы оцениваем всегда так, как лучше смотрится для нас. Но давайте посмотрим, как оценивают наши оппоненты, те же, кто вводит санкции. Минфин США, допустим, считает, что это падение 2,5 процента в 2015 году связано на одну треть с санкциями, а на две трети связано с падением цен на энергоносители, прежде всего на нефть.

На самом деле, я думаю, что и одной трети там нет, гораздо меньше. Ну, как-то влияет. Это влияет на тех, кто это делает. По данным Европарламента, примерно на 50 миллиардов евро потери европейской экономики от санкций, которые они ввели против России, потому что наш рынок потеряли, недопоставляют товаров, сами чего-то не получают от нас в нужном объёме, количество рабочих мест упало.

Для них это чувствительно, надо сказать, потому что во многих странах Евросоюза, скажем, очень высокая безработица. До сих пор там, по-моему, в Испании где-то 15 процентов. У нас – 4,8, у них – 15, между прочим, а развитие мировой торговли, которая сократилась где-то тоже на 400 с лишним миллиардов, – это всё элементы в том числе и вот такой непрогнозируемой, и в том числе санкционной, политики. Всем наносит ущерб.

Мы, повторяю ещё раз, экономика у нас адаптировалась к этому. Да, негативные влияния есть, но, посмотрите, есть и плюсы от этих санкционных дел. В чём они заключаются? Это заставило нас включить мозги по очень многим направлениям, и, кстати, западные эксперты это тоже признают. У нас доля отечественного транспортного машиностроения в 2017 году составила 98 процентов. В автомобилестроении – 85 процентов, и по некоторым другим направлениям, тоже по ключевым, где-то в районе 80 процентов.

Мы в уходящем году истратили на импортозамещение 600 миллиардов рублей, из них 125–128 миллиардов – из федерального бюджета. Ну, АПК – я уже не говорю, просто мы рынок прикрыли. Да, к сожалению, это привело к краткосрочному повышению цен на внутреннем продовольственном рынке, но сейчас цены там стабилизировались значительным образом в этом сегменте экономики, а сельское хозяйство сделало такой рывок, как трудно себе представить было.

Объёмы продаж на внешний рынок увеличились с 2000 года в 16 раз – просто невероятно, но это всё происходит. Поэтому есть минусы, есть и плюсы, но в любом случае мы бы хотели, чтобы мировая экономика развивалась без всяких шоков, без нелегитимных действий, без всяких внешних ограничений, естественным образом, на пользу мировой экономике в целом.

О том, считает ли Президент России возможность реставрацию социализма в стране

Думаю, что это невозможно. Мне представляется, что глубинные изменения общества таковы, что реставрация социализма в том смысле, какой Вы, по-моему, в это вкладываете, невозможна.

Возможны элементы социализации экономики, социальной сферы, но это всегда связано с расходами больше доходов, и, в конечном итоге, с тупиком в экономике. Вот с чем связано.

Но справедливое распределение ресурсов, справедливое отношение к людям, которые живут за чертой бедности, выстраивание политики государства на то, чтобы снизить до минимума количество людей, которые живут за этой чертой бедности, обеспечить подавляющее большинство людей услугами здравоохранения, образования на приемлемых условиях – это, если говорить про социализацию в этом смысле, то хочу вас заверить, что мы как раз такую политику и проводим сейчас. Именно в значительной степени на это и направлены наши национальные проекты, о которых мы сказали в самом начале нашей встречи.

Об утилизации мусора

Вы знаете, ответ достаточно простой, ситуация сложная, но ответ простой – мы никогда этим не занимались. Десятилетиями с советских времён сбрасывали мусор в ямы, если образно сказать. Никто никогда не занимался никакой переработкой, минимально, точечно, а у нас, по-моему, 70 миллионов тонн мусора ежегодно продуцируется, и девать его некуда. А с развитием промышленности, в том числе с развитием промышленности товаров широкого потребления, количество мусора только увеличивается. С развитием химии, пластика количество мусора увеличивается. В Тихом океане целые острова, знаете, площадью, по-моему, с Францию и толщиной в несколько метров. Пластик скапливается в этом месте – и всё. Но это в Тихом океане, а у нас сбрасывается на свалки.

Нам нужно решить несколько ключевых и первоочередных задач. Нужно ликвидировать незаконные свалки. Это первое, что нужно сделать. И второе, что нужно сделать, – это выстроить целую индустрию переработки. То, что Ваша коллега делает, она молодец, её можно только похвалить, но это проблема для людей, которые настроены на такое экологическое поведение. Государство, прежде всего в лице регионов, а затем и муниципалитетов, должно создать условия для этого раздельного сбора мусора и последующей утилизации. Я понимаю людей, которые выступают против строительства заводов. И надо сказать, что Вы сейчас упомянули про международный опыт. Надо, чтобы этот опыт был использован у нас в его лучших вариантах. У нас часто так получается. Но и здесь чтобы было то же самое. Некоторые экологи, например, да и некоторые граждане на территориях возражают против строительства даже мусоросжигательных перерабатывающих заводов. Надо, чтобы эти заводы были качественные и эффективные, чтоб на них не экономить, на фильтрах на этих. Это самая дорогая часть заводов по переработке и сжиганию. Надо, чтобы сделано всё было по соответствующей технологии и методике.

В Токио (коллега подтвердит, наверное) прямо почти в центре города стоят мусоросжигающие заводы. Запаха никакого, никаких проблем нет, потому что технологии соблюдаются. И у нас так же должно быть сделано. Мы должны построить за ближайшие годы, до 2024 года, 200 перерабатывающих заводов. Не знаю, хватит ли этого, но хотя бы 200 по стране мы должны сделать.

О телешоу по стратегически важным вопросам долгосрочного развития России и главной идее строительства России

Вот по поводу того, есть у нас идея или нет строительства государства, страны, на чём строить, я уже много раз говорил. Я считаю, что в самом хорошем, не квасном смысле этого слова, патриотизм не может не быть основой укрепления нашего государства в широком и самом благородном смысле этого слова.

По поводу того, что у нас на многих каналах и в интернете идёт информация, которая вряд ли достойна того эфирного времени, которое она забирает. Вы знаете, со мной говорил Даниил Александрович Гранин (по-моему, я тоже сказал об этом как-то) на нашей с ним последней встрече.

Мы с ним поговорили, говорили с глазу на глаз довольно долго, и больше я его не видел, он ушёл из жизни потом. Он мне говорит: «Слушайте, Вы должны с этим что-то сделать». Я говорю: «С чем?» – «Мы все устали от этого». Я говорю: «От чего?» – «На всех экранах у нас: кто украл, сколько украл, как украл. Ну до чего надоело! Неужели у нас ничего в жизни такого светлого, приличного не происходит?!» Я говорю: «Ну, вот, такова политика этих наших каналов».

Но мне кажется, что всё-таки за последнее время в этом отношении тоже кое-что меняется в лучшую сторону, информация становится более сбалансированной, может быть, хотя я редко смотрю – и в интернет редко заглядываю, и телевидение смотрю мало, некогда просто.

Но вот информационное поле, стараюсь следить за ним, и мне кажется, что всё-таки стало получше. А пообсуждать тему, которую Вы предложили, наверное, невредно, надо поговорить с коллегами. Вы сейчас сказали, Вас же они все слышат, поэтому, надеюсь, отреагируют.

О развитии сельского хозяйства

По поводу национальных проектов и сельского хозяйства. Сельское хозяйство у нас давно национальный проект. У нас поддержки измеряются сотнями миллиардов рублей, и эта поддержка будет продолжена, причем как по крупным хозяйствам, так и по фермерским, по всем сегментам сельского хозяйства.

Что касается снижения темпов роста. Да, они есть. Беспокоит нас это или нет? Нет, не беспокоит. И у нас никакие не тепличные условия, наши сельхозпроизводители работают в сложных условиях.

Во-первых, конкуренция сохраняется. Внутри страны, слава богу, у нас развивается конкуренция, и это очень важные компоненты развития этого сектора экономики. И есть и внешняя конкуренция. У нас далеко не все страны ввели против нас санкции, а, значит, мы не принимали контрмер в отношении этих государства. Мы ввели против стран Евросоюза, против Соединенных Штатов и других государств, которые ввели по указке США санкции против России. Но подавляющее большинство государств мира этого не сделали, и их очень много, и они поставляют продукцию на наш рынок, поэтому конкуренция сохраняется.

По поводу того, что же происходит внутри сельского хозяйства. Это статистические показатели, и связаны они с производством зерна. Как вы знаете, в прошлом году у нас был рекордный за всю историю урожай – 135,5 миллиона тонн зерна. Это главный показатель, который вносит свою лепту в статистические отчетности. В этом году в связи с неблагоприятными погодными условиями, а в некоторых регионах был введен режим чрезвычайной ситуации, по-моему, в 27-ми регионах, у нас урожай меньше – 110,5 миллиона тонн. И поэтому в соответствии с базой прошлого года сразу показатели ушли вниз. Мы же сравниваем с прошлым годом. Но эти 110 миллионов тонн – это третий по объемам показатель за последние 25 лет. Это очень хороший результат. Имея в виду запасы прошлого года, у нас сохраняется, и даже увеличился, объем возможного экспорта до 52,5 миллиона тонн. Мы выполним все свои обязательства и все контракты. Поэтому здесь у нас нет никакого беспокойства.

Есть направления, по которым мы должны действовать и работать дальше в области сельского хозяйства. Это какие направления? Нужно повышать конкурентоспособность, нужно расширять инфраструктуру, в том числе для наращивания экспорта. У нас, кстати говоря, в прошлом году был экспорт 20 миллиардов, в этом году будет 25 миллиардов. Вообще цифры, которые в голову раньше не могли прийти. 16 миллиардов у нас – экспорт оружия, 25 миллиардов – будет экспорт сельскохозяйственных продуктов. Мы будем поддерживать развитие инфраструктуры в области сельского хозяйства и экспорта. На это специально отводим на ближайшие годы около 400 миллиардов рублей. Это развитие портов, дорог и так далее, поддержка экспорта финансовая. Нужно повысить свою конкурентоспособность таким образом. Ну, конечно, кадры развивать, селекцию и так далее, и так далее. Вы знаете это даже лучше, чем я.

Второе. Нужно наращивать производство продуктов высокой степени передела, это мясо и переработка мяса.

Ну и, конечно, нужно дальше решать вопросы, связанные с социальным развитием села. Программа социального развития села тоже будет сохранена.

О поддержке российского сегмента интернета

по поводу поддержки российского сегмента интернета. Да, это правильно, это нужно сделать, и мы это делаем. У нас гранты существуют, я уж не помню, в каком количестве, но измеряются сотнями миллионов рублей. Это гранты, связанные с контентом, мы выделяем на это деньги: по-моему, 144 миллиарда. А в целом на этот вид деятельности официально выделяем тоже где-то 400 миллионов, поэтому и делаем это, и будем продолжать.

О том, есть ли в России мягкая сила, и какова роль ответственной журналистики?

Сила в правде. В этой формуле заложено и призвание средств массовой информации. Сила в правде, и только так средства массовой информации могут завоевать доверие миллионов людей.

К сожалению, что греха таить, с коммерционализацией нашей жизни – раньше все было политизировано в советское время, а сейчас очень много коммерционализировано. И поэтому это доверие к средствам массовой информации в значительной степени подорвано со стороны очень многих людей.

Все уже делят на 100, на 1000 из того, что читают, видят. Но все-таки к этому надо стремиться. И уже совершенно точно в сфере вопросов, жизненно важных для нашей страны, для всего мира, нужно стремиться к тому, чтобы быть максимально объективными.

Это важно не для меня, это важно для нас всех. Надеюсь, что такой тренд все-таки есть, мне кажется, в последнее время, что он сохранится.

О законе об иноагентах

Что касается первой части Вашего вопроса. Мы и так опирались на международный опыт, когда принимали закон об этих иноагентах. Ведь речь не идёт о каких-то запретах. Речь идёт о том, чтобы та или другая структура, получая финансирование из-за границы на политическую публичную деятельность, зарегистрировалась в таком качестве. Вот и всё. Кстати говоря, в тех же Штатах запрещают такую деятельность, и, пожалуйста, как результат этого закона – арест Бутиной, которую держат в тюрьме, и ей грозит 12 лет. У нас ничего подобного нет. У нас речь идёт только о регистрации, если ты получаешь деньги из-за границы. Ничего страшного здесь нет. И я, откровенно говоря, не вижу здесь никаких проблем в правоприменительной практике. Хотя, конечно, нужно посмотреть. Я, когда встречаюсь с правозащитниками, они указывают на некоторые элементы издержек этого закона, связанные, по сути, с благотворительной деятельностью, а не политической. И я думаю, что они правы в этом смысле. Надо внимательно смотреть за тем, что происходит в жизни, и, если потребуется, вносить какие-то коррективы. Это не должно мешать нормальной жизни, не должно мешать порядочным, приличным людям, которые хотят решать имеющиеся у нас проблемы, в том числе за счёт поддержки своих единомышленников из-за границы. Ничего здесь страшного нет. А вот политическая деятельность, безусловно, должна быть запрещена. Ну, не запрещена, а, во всяком случае, должна быть легализована.

О ситуации, которая складывается в мировом православии, с учётом раскольнических действий, которые предпринял сейчас Константинопольский патриархат и Киев

То, что сейчас происходит в православии, – это просто, как у нас в народе говорят, уму непостижимо. Это прямое вмешательство государства в церковную, религиозную жизнь. Такого не было ещё никогда со времён Советского Союза. Вот, к сожалению, на Украине это сейчас происходит, создали вот эту объединённую раскольническую церковь стамбульского прихода. Это же – не нравится московского прихода, будет стамбульского прихода.

Причём ведь обратите внимание: Украинская православная церковь Московского патриархата полностью независимой была. Может быть, об этом мало кто знает, это фактически полностью независимая церковь. Они делали всё самостоятельно, в том числе избирали иерархов. Единственная связь была – духовная, упоминали на проповедях имя Патриарха Московского и всея Руси. Всё. А сейчас посмотрите, какая зависимость наступает от Турции, от турецкого патриархата. Там и назначения, очень много, и деньги, что самое главное. Я думаю, что это главный побудительный мотив Варфоломея – подчинить эту территорию, а потом ещё и зарабатывать на этом. Я думаю, что это главный побудительный мотив, ну, кроме, конечно, подсказки из Вашингтона. То, что Госсекретарь позвонил по этому вопросу в Киев и обсуждал эту тему, – это ни в какие ворота не лезет. Абсолютно недопустимая вещь. Тем не менее это происходит. И это, конечно, лишнее свидетельство того, что это тоже делается в преддверии предвыборной кампании и с целью дальнейшего разрыва между русским и украинским народами. Это политическая, безусловно, подоплёка, ничего здесь хорошего нет для религиозных свобод в целом. Это явное, грубое нарушение религиозных свобод. И меня больше всего беспокоит, что за этим, безусловно, начнётся передел собственности, он, по сути, уже идёт. Он может приобрести очень тяжёлый характер, если не кровавый, не дай бог до этого дойдёт, очень бы не хотелось. Просто жалко людей, которые отстаивают свои интересы, они беззащитные и безоружные, как правило, это люди пожилого возраста, женщины. Но опасность этого передела, конечно, существует.

Нужно, безусловно, обеспечить права граждан на выражение своего мнения, своей позиции, в том числе и путём публичных мероприятий. Но все эти мероприятия, в том числе и публичные, должны всегда оставаться в рамках закона. Всё, что выходит за рамки закона, недопустимо, и должна быть на это соответствующая реакция со стороны государства.

О праве граждан на выражение своего мнения в форме митингов и ценах на бензин

Теперь по поводу того, что происходит во Франции и как это у нас смотрится и так далее. Я думаю, что события во Франции связаны, конечно, с повышением цен на бензин, на дизельку, но они послужили, скорее всего, спусковым механизмом, после чего выплеснулось недовольство в целом значительной части членов общества, причём это коренные французы в основном. По последним данным, поддерживается большим количеством населения: семь с лишним процентов. Но оценивать действия французских властей, на мой взгляд, совершенно некорректно.

И в чём разница между нашей ситуацией и ситуацией во Франции, связанной с бензином, с нефтепродуктами и так далее? Французское правительство пошло сознательно на повышение цен на нефтепродукты и на бензин, то есть они сделали это сами – это их политика. Они сделали это для того, чтобы перераспределить таким образом ресурсы, в данном случае ресурсы граждан, на решение других вопросов в сфере энергетической политики: направить деньги, которые они получат от продажи бензина и дизельного топлива, масла, на развитие альтернативных видов энергетики: солнца, ветра и так далее. Они сделали это сознательно. Это людям не понравилось, потому что такое изменение в энергетической политике за их счёт им не нравится.

Что у нас происходит? У нас повысились цены на бензин, начиная с середины прошлого года, в связи с ростом цен на нефть на мировых рынках. Но Правительство тут же начало принимать меры по сдерживанию роста цен и даже по их снижению, и достигли этой договорённости с основными нефтяными и нефтеперерабатывающими компаниями. Это принципиальная разница – там сознательно пошли на повышение, повысили, по сути, сами, а здесь Правительство борется с этим повышением.

Конечно, когда цены повышаются, никому не нравится, но то, что Правительство принимает такие решение, мне кажется, это вещь очевидная, хуже или лучше, но это происходит. Такая договорённость достигнута. Договорённость с ними действует до марта следующего года. Да, возможна какая-то корректировка, связанная с ростом НДС, с начала января, и я не думаю, что она будет значительной. Это действительно должна быть только какая-то мягкая корректировка, в районе там 1–1,5 процента, не более того, а дальше Правительство должно будет внимательно следить за тем, что происходит на рынке: и на мировом рынке, и на российском рынке.

Если мы ещё вернёмся, я могу поподробнее об этом рассказать, но в целом, хоть это в ручном управлении, но, в общем, это сработало, и надеюсь, что будет так же работать и дальше, что Правительство не допустит никаких скачков роста цен на нефтепродукты в следующем году.

люди имеют право высказывать свою точку зрения, защищать её, в том числе и публично, и на митингах, но в рамках закона.

О проблеме подготовки регионов к переходу на цифровое телевидение

Мои коллеги, которые сейчас слышат, это знают. Я здесь не покривил душой, ничего не придумываю. Когда мы с ними это обсуждаем и когда они настойчиво предлагают двигаться дальше по пути цифры, я согласен с ними, так же как и с Вами, что это улучшает качество и количество этих бесплатных каналов другого качества.

Я, так же как и Вы, поверьте, почти слово в слово, задаю им вопрос: «В маленькой деревушке кто-то не останется вообще без телевидения?» Вот в чём вопрос. Уверяют, что нет. Поэтому договорились, что будем действовать очень аккуратно, двигаться небольшими шагами.

Сейчас в Твери проходит такой эксперимент, потом у вас будет. В Твери пока нареканий нет. Как мне губернатор докладывает, он проехал там чуть ли не по всем населённым пунктам, внимательно сам за этим смотрит. Будут оказывать поддержку всем, кто нуждается в этом, для того чтобы переключиться на «цифру», в том числе это касается и этих небольших приборов, необходимых для того, чтобы принимать такое качество телевидения. Потом ещё пара-тройка регионов, вот так постепенно, постепенно…

Была идея переходить резко, не буду скрывать, быстрыми темпами, в течение полугода. Я сказал: «Нет, мы так не можем поступить. Мы должны действовать очень аккуратно, внимательно следить, что будет происходить на территориях и, безусловно, обеспечить интересы людей, которые не могут себе позволить за небольшие деньги, но за личные, купить эти приставки». Будем смотреть по тому, как проходят эти практики на отдельных территориях, и двигаться аккуратно дальше.

О ситуации в газоснабжении

Но что касается газоснабжения внутри страны – оно растет. У нас растут, правда, и объемы продаж на внешний рынок. В этом году будет за 200 миллиардов кубических метров – это очень хороший результат, исторический максимум. И он нужен стране, он нужен не Газпрому, он нужен нашей экономике и бюджету, потому что основные доходы Газпрома, которые потом перетекают в бюджет, от экспорта, и это правильно.

Что касается внутренних вопросов, решение о газификации, повторяю еще раз, развивается. Там вопрос ведь не в Газпроме только, Газпром доводит трубу до населенных пунктов, а потом дальше распределение, и «последняя миля» так называемая, должна эта проблема решаться с помощью региона.

Конечно, Газпром исходит из экономической целесообразности, но кроме экономической целесообразности есть, конечно, и вопросы, связанные с социальными проблемами, в том числе с обеспечением газом населения той или другой территории.

Я посмотрю, насколько она построена. Знаете, между заявлениями местных властей и реалиями часто, очень часто, во всяком случае, дистанция достаточно большого размера. Я обязательно обращу на это внимание.

О пенсионной реформе

Теперь по поводу очень чувствительного важного вопроса – пенсионной реформы. Вы знаете, в начале 2000-х годов и в середине, Вы знаете наверняка мою позицию, я говорил, что категорически против всякого изменения и повышения пенсионного возраста, тогда и невозможно было это делать.

Я и сейчас считаю, что это была выбрана правильная позиция, потому что и возраст (продолжительность жизни) был у нас низким – 65 лет, и количество работающих (соотношение работающих к неработающим) было другое, более или менее приемлемое.

Сейчас кардинально это все поменялось. Дело не в дефиците сегодняшнего дня, дело в том, что тенденции такие, что количество работающих становится все меньше и меньше, а количество неработающих пенсионеров увеличивается.

Да, сейчас, Вы правы, сейчас это можно закрыть, я же сказал об этом в своем обращении. Пять-семь лет будем жить спокойно, но пройдут эти пять-семь лет, и придется все равно, страна вынуждена будет это сделать, но уже придется это сделать резко, без всяких переходных периодов, без всяких льгот, в том числе и для женщин.

И придется сделать это резко, вот в чем все дело. Если бы не было понимания этих тенденций, я никогда бы не разрешил этого сделать, но это объективные тенденции, от этого никуда не деться.

Вы понимаете, я же прекрасно отдавал себе отчет в том, как люди будут реагировать. Здесь ведь чего ни объясняй, все равно, когда конкретного человека это касается, это не вызывает восторга. Я прекрасно отдавал себе отчет в том, что будет критика и справа, и слева.

То, что делалось слева, мы знаем: своей экономической политикой в свое время развалили, по сути дела, Советский Союз, а потом в 90-е годы чуть не развалили Россию. У нас не было бы Российской Федерации, у нас была бы какая-нибудь Московия.

Эту ситуацию удалось удержать, купировать. Больше того, страна развивается, крепнет. Такие вещи неприятны, и ясно, что никакого восторга они не вызовут, но неизбежны. Повторяю еще раз, если бы не был убежден в том, что это неизбежно, никогда бы этого сделать не позволил.

О ситуации в местах лишения свободы

ситуация в местах лишения свободы должна находиться под постоянным контролем прежде всего прокуратуры. И, разумеется, то, что мы видим факты, которые там всплывают, это абсолютно недопустимо.

Любые нарушения закона, тем более пытки – это преступление. И эти правонарушения, эти преступления должны быть наказаны. Кстати говоря, так и происходит, когда в том числе с помощью средств массовой информации такие факты всплывают.

Говорить о том, что там нужно все переломать, тоже было бы неправильно. Нужно совершенствовать эту систему, нужно повышать уровень гражданского контроля – с этим я согласен полностью.

Но в этой связи могу напомнить, что у нас созданы соответствующие комиссии, которые должны работать, и которые будут получать поддержку со стороны государства, со стороны Президента. Надеюсь, что они тоже сыграют свою позитивную роль в решении тех проблем, которые, безусловно, в системе есть.

О том, следует ли произвести тонкую настройку официальной статистики, иначе получится, что майский Указ будет легко будет выполнен, а индекс счастья покажет ноль?

Ваша озабоченность понятна, и я отчасти ее разделяю, но именно отчасти, в том смысле, что нужно лучше объяснять людям, откуда берутся эти цифры и что они значат, и как на них реагировать.

Потому что когда просто голые цифры преподносятся, и говорят, что жить стало лучше, жить стало веселее, а люди видят, как Вы говорите, реальное повышение ценников в магазинах, то тогда это вызывает недоумение и недоверие порождает к этой статистике. Она, кстати говоря, несовершенна. Если удастся, если нам не надоест друг с другом разговаривать в течение такого времени, можем вернуться к этому.

Она не идеальна, но самое главное в том, что дело даже не только в ее качестве, которое нуждается в совершенствовании, дело еще и в том, чтобы объяснять людям, что это усредненные цифры.

Мы говорим об уровне жизни. Мы говорим об уровне заработной платы. Я сказал, что на 10 месяцев текущего года рост составил 7,4 процента. По концу года будет 6,9. Но люди посмотрят и скажут: «Нет у меня такого повышения».

Это – усредненная цифра. Она касается отдельных отраслей и отдельных регионов. Где-то есть это повышение, в какой-то отрасли, условно говоря, у нефтяников или металлургов, а где-то этого нет. Это – усредненная цифра. Вот в чем все дело.

Один из важнейших показателей – это располагаемые денежные доходы населения и объемы продаж. Это более или менее бьется с реальным положением дел. А здесь оно какое?

У нас в 2015 году было минус два с лишним процента, реальные располагаемые доходы населения, в 2016-м – минус 5,8, в 2017-м – 1,2, но тоже минус. Это – располагаемые доходы населения.

Кстати говоря, те, кто занимается профессионально, знают наверняка, что это такое. Но для большинства это непонятно. Я 30 секунд потрачу на то, чтобы сказать, что это такое, как считаются эти цифры.

Расходы граждан достаточно легко посчитать, сколько где платят, каков ценник. То есть, если люди израсходовали, значит, эти деньги были. Затем к этому прибавляются накопления в банках и «наличка».

В целом это считаемая величина, потому что в банках примерно понятно, сколько люди хранят. Центральный банк, который регулирует денежную массу, понимает, какова она: сколько в банках, значит, сколько на руках.

Труднее считать «наличку», скапливающуюся у людей в иностранной валюте, примерно понятно: отсюда вычитают все налоги, которые платит гражданин (НДФЛ или налог на собственность, если такая есть), и делают корректировку на инфляцию.

Вот это денежные располагаемые от дохода населения. Они у нас, повторяю, падали все эти годы. И сейчас, только сейчас, в конце этого года, может быть плюс 0,1 и то, если мы не будем учитывать пять тысяч выплат пенсионерам в конце 2017 года.

Но тенденция, в принципе, положительная, она еще и подкреплена другими данными. Какими? Объемом продаж – они растут. В самой автомобильной индустрии у нас есть проблемы, но объем продаж легкового транспорта вырос на 27 процентов.

У нас, как я уже говорил, выросло производство одежды, обуви, продуктов питания – на 13 процентов, а предыдущий показатель – на 9.

У нас объемы авиационных перевозок за границу выросли на 46 процентов, а внутренних авиаперевозок – на 20 с лишним процентов. Это все вещи, которые свидетельствуют о том, что растет покупательная способность. Постепенно, аккуратно, но она возрождается.

Если, мне кажется, людям объяснять нормальным человеческим языком и показывать в комплексе, то станет более понятно, где мы находимся и куда двигаемся. Но совершенствовать эту систему, безусловно, нужно, я с Вами полностью согласен.

О дедолларизации экономики

Что касается долларизации и дедолларизации экономики, в том числе российской экономики.

В целом по данным МВФ объемы расчетов в мире в долларах чуть-чуть снизились. Они были где-то в позапрошлом году, по-моему, 63 с небольшим процента, а сейчас – 62 с небольшим процента. Но расчеты в долларах для России выше – 69 процентов.

Связано это с тем, что основные наши экспортные товары, прежде всего нефть, котируются на мировых биржах в долларах, это большой объем.

Объемы наших золотовалютных резервов в долларах снижаются, мы были держателями американских бумаг, которые котируются в долларах, совсем недавно, в объеме 104 миллиарда долларов, сейчас 14,4 миллиарда долларов. Незначительно, но подросли расчеты в йенах и фунтах в мировой торговле.

Что касается дедолларизации, то она связана исключительно с расчетами между хозяйствующими субъектами, и никак не касается граждан.

Мы когда вчера обсуждали сегодняшнюю пресс-конференцию, мне Дмитрий Сергеевич сказал, что убирают рекламы обменных курсов в некоторых городах, в том числе в Москве, и у граждан вызывает вопрос, с чем это связано, не связано ли это с какими-то запретами хождения долларов.

Ничего подобного нет – и не будет, хочу всех успокоить, а реклама обменных курсов на обменниках связана только с одним: борьбой с нелегальными конторами по обмену денег. Это просто наведение порядка в сфере финансового, денежного оборота, борьба с серыми конторами, действующими в этой области, не более того.

Что же касается рубля. Да, его роль как резервной валюты, используемой в расчетах, возрастает (немного, но возрастает), прежде всего в расчетах между странами ЕврАзЭС [Евразийский экономический союз] и на постсоветском пространстве.

Скажем, в расчетах между Россией и Белоруссией в значительной степени вырос: там, по-моему, уже под 60 с лишним процентов, чуть ли не 70 процентов в безналичном расчете, в наличных меньше. Но роль рубля в этом сегменте будет, конечно, укрепляться, это очевидно.

Просто это надежнее и не связано с издержками, особенно с издержками в долларовых расчетах. Потому что мы с вами хорошо знаем: где бы ни происходили расчеты в долларах, они все равно идут через американские банки.

А если идут ограничения, то это вызывает желание уйти от этих ограничений, это – естественная реакция. В мире, кстати говоря, это происходит в связи с нестабильностью с этими расчетами.

Но для того чтобы рубль укреплялся в качестве такой хотя бы региональной резервной валюты, нужно решить несколько задач. Первое – сократить волатильность. Курс должен быть стабильным и в целом нам удается это сделать в последнее время.

Это связано с деятельностью Центрального банка, это связано с деятельностью Правительства Российской Федерации. Как вы видите, он стабилен, он даже несколько оторвался уже от колебаний цен на энергоносители и на нефть, в том числе и благодаря введению плавающего курса рубля.

Это – первая задача. Но надо и дальше стабильность обеспечить, низкую инфляцию держать. Это чрезвычайно важное обстоятельство.

Ну и следующий шаг – нужно развивать финансовую инфраструктуру в расчетах в рублях. Понятно, что это такое. Надо совершенствовать механизмы расчетов между хозяйствующими субъектами и финансовыми организациями. Мы будем это делать.

Об обманутых дольщиках

Второе, по поводу самой проблемы, которую Вы подняли. Она действительно очень острая. Это дает мне повод сказать немножко шире о проблеме и о строительной отрасли. Вы знаете, это никогда не закончится, никогда просто, если мы не наведем здесь порядка и не перейдем к цивилизованным способам жилищного строительства. Действительно перед отраслью стоит задача 120 млн. кв. метров строить. Но мы должны обязательно прекратить эту практику привлечения денег граждан с безответственным затем поведением, связанным с расходованием этих денег.

Ведь что получается: да, мы держим относительно низкий профиль стоимости жилья, но за счет чего? За счет того, что кто-то получает это жилье, но по относительно низким ценам. В том числе это происходит за счет того, что у части людей деньги изымаются, и они вообще ничего не получают: ни денег, ни жилья. Вот, в чем корень проблемы и корень зла. Поэтому нам нужно, безусловно, переходить на цивилизованные способы финансирования этой отрасли, даже если это приведет к некоторому снижению в строительном секторе или даже приведет к определенному повышению. Но без этого нам никогда будет не навести порядок.

Нужно переходить к банковскому финансированию, к кредитованию отрасли нормальным, цивилизованным способом, иначе это не закончится никогда. Ну а те люди, которые попали в сложную жизненную ситуацию в связи с тем, что деньги отдали, а жилье не получили, конечно, этим людям, безусловно, нужно помочь. И не нужно закрывать глаза на масштаб этой проблемы. Ясно, и я с вами согласен в том, что даже цифры, которые сейчас показываются, цифры обманутых дольщиков и личные проблемы, не бьются с реалиями – в реалии проблема острее, чем она показана в документах.

Что касается ситуации конкретно в Вашем вопросе – я, конечно, не знаю конкретно этих домов, но мы посмотрим. И я с исполняющим обязанности губернатора тоже поговорю, он человек очень опытный, Александр Дмитриевич, он в состоянии разобраться с этим. Надеюсь, ситуация поправится, во всяком случае, можете не сомневаться, что это будет предметом нашего с ним разговора. И первое, что произойдет, – это он с Вами встретится.

О том независимы ли мы в создании нашей лекарственной базы от зарубежных поставок? И в какой степени наши лекарства можно сравнить с зарубежными аналогами по эффективности, и кто отвечает за то, что наши аналоги хуже, чем даже на самом деле планировались?

Вы знаете что, здесь нам нужно наводить порядок многовекторно, в том числе бороться с такими тезисами, которые сейчас Вы сформулировали: кто отвечает за то, что у нас хуже наши аналоги, чем импортные? Это не так, они ничем не хуже, а борьба должна вестись по некоторым направлениям.

Нужно, чтобы и врачи, которые назначают эти лекарства, меньше сотрудничали с производителями, а больше думали о лечении пациентов. Понимаете? Потому что когда есть сотрудничество с конкретными производителями, тогда возникает тезис: «Наше хуже – давайте вот это импортное».

Но это не значит, что мы должны избавляться целиком от импортного. В том случае, когда действительно показано лекарство импортного производства, оно должно быть назначено. Это такой тонкий процесс, но чтобы было понятно со всех сторон, в чем заключается проблема.

Теперь по поводу объемов. Во-первых, даже экспорт у нас появился лекарственных препаратов: где-то на 700 миллионов мы в этом году проэкпортируем, отправим на экспорт наших лекарственных препаратов. Это не так уж и много, но все-таки уже и не мало, 700 миллионов будет.

Если посмотреть на ценник, то 30 процентов в ценовом измерении – это отечественные препараты на внутреннем рынке, 60 процентов – в упаковках, то есть по номенклатуре 60 процентов.

Теперь по поводу нашей зависимости или независимости. В мире все взаимозависимо, но сейчас мы производим, допустим, 80 процентов жизненно необходимых лекарств. Причем все больше и больше не просто это дженерики, которые мы берем из-за границы, а это и первоначальные субстанции, изготавливаются в России. В целом у нас работает эта программа. По-моему, она с 2015 года или даже раньше началась, до 2020 года.

По поводу развития фармацевтической и медицинской промышленности. Она работает, там предусмотрено около 200 миллиардов рублей, и она работает в целом достаточно эффективно. Это важнейшее направление нашей работы, мы, безусловно, будем его продолжать.

О чиновниках, статистике уровня жизни и социальной дифференциации

У Вас такой тезис. Это извечный русский, российский тезис. Царь хороший, а бояре – воры и разбойники. Вы знаете, если чего-то не получается, то все виноваты. Это, во-первых. А, во-вторых, я уже сказал, дело не в том, что цифры как-то бьются, а дело в том, что с ними и работают-то плохо. Ну, не разъясняют людям. А вот вы сказали, вот цифры хорошие, а там не верят. Вы как будто не слышали, что я говорил вначале или в середине, я же приводил данные, связанные с падением реальных располагаемых доходов населения. И чего же здесь хорошего-то? Я и не говорил, что это хорошо. Они как упали у нас в 2015 году, а в 16-м вообще минус 5,8. Чего же здесь хорошего? Я и не говорил, что это хорошо, я говорил, что тенденция, слава богу, выправляется, но это объективный фактор. И не думаю, что здесь люди в это не верят. Как раз вот это достоверные вещи, и люди как раз, надеюсь, это понимают.

По поводу чиновников вообще. Вы знаете, конечно, есть люди, которые не отдают себе отчета в том, что они говорят. Оказались не на своем месте, просто неаккуратно высказываются. Такие тоже есть. Но это же мы все, это наша среда. Такой человек был вчера кем-то, сегодня стал чиновником, возьми и ляпни там что-нибудь. Ну, он и не готов. Это значит, что он просто не готов для такой работы.

Ну, конечно, нужно работать с людьми, безусловно, и со всеми чиновниками. Ну, среди них тоже много очень порядочных и деятельных людей. Это факт, от этого никуда не деться. Понимаете, невозможно все закрыть и потом открыть коробочку, и там все будет хорошо. Не случайно Моисей водил еврейский народ 40 лет по пустыне. Ну, мы так не можем 146 миллионов по пустыне водить.

Поэтому это процесс взросления государственного аппарата, работы с ним. Мы сейчас стараемся это делать, видите, проводим различные конкурсы среди молодых. «Лидеры России» у нас проводится конкурс кадровый. Учим их потом в академии нашей. Из этой когорты уже там, по-моему, человек 12 или 15 стали губернаторами, 2 министра федеральных, 5 или 6 – заместители министров. Постепенно, постепенно будем распространять это и дальше. Это процесс длительный.

А.Гамов: О пропасти Вы не сказали.

В.Путин: Что касается пропасти. К сожалению, это есть. Первое.

Второе. К сожалению тоже, но это, как правило, мировая тенденция, во всяком случае, в крупных экономиках так происходит. Посмотрите, что в Штатах происходит. Здесь американские коллеги сидят, они должны читать свою собственную аналитику. Значит, разрыв между теми, кто зарабатывает очень много и теми, кто зарабатывает достаточно мало и скромно, по их меркам, он увеличивается. Кстати говоря, в этой связи предвыборный штаб Президента Трампа, сегодняшнего президента, он очень точно уловил это обстоятельство. Они, кстати говоря, использовали в предвыборной борьбе и оказались правы.

Мы, конечно, должны это учитывать. Мы должны сделать, как минимум, кардинально сократить количество людей, живущих за чертой бедности. Это правда.

О том, какие события в стране Президент считает главными в 2018 году

Это выборы Президента, разумеется. Это важно для всей страны и чемпионат мира по футболу, это тоже оказалось важным для всей страны и для всего мира, как выяснилось.

О том, зачем России укреплять военное присутствие в Крыму и готова ли Россия объявить всю акваторию Азовского моря своей территорией?

В 2014 году люди, проживающие в Крыму, пришли на референдум и проголосовали в конечном итоге за воссоединение с Российской Федерацией. С этого момента, после соответствующих внутригосударственных процедур, Крым стал частью Российской Федерации, частью России. И на любой части своей территории мы вправе и будем строить так нашу военную политику, как мы считаем нужным для обеспечения нашей безопасности, Крым не исключение. Если Генштаб, если пограничники считают, что нам нужно на каких-то направлениях что-то сделать дополнительно, мы это будем делать. Безопасность России на этом направлении будет, безусловно, обеспечена. Ничего лишнего мы там создавать не собираемся, но то, что нужно, будет там сделано. Это первое.

Теперь что касается Азовского моря и Керченского пролива. Мы изначально сразу же практически объявили о том, что мы намерены построить для связи с Крымом мост, что мы и сделали. Сначала мы построили энергомост, потом газовую трубу туда бросили, теперь мы там строим две электростанции в Севастополе и в Симферополе общей мощностью 940 мегаватт. Мы строим дорогу «Таврида», которая в конце 2020 года уже будет. В следующем, по-моему, году должна быть в двухполосном варианте сделана, а в конце 2020-го – в четырехполосном варианте. Мы будем развивать инфраструктуру. То есть речь идет не только об усилении военной компоненты, но прежде всего гражданской, инфраструктурной. Это все, безусловно, будет реализовано. У нас существует федеральная целевая программа по развитию Крыма. И на ближайшие два года мы предусмотрели для развития полуострова 300 миллиардов рублей. Все это будет двигаться. Параллельно с этим будет и усиливаться, настолько, насколько нам это потребуется, военный компонент.

Что касается Керченских проливов. Это сложная ситуация, природно сложная, там очень узкие проливы, и они достаточно мелкие, глубиной где-то под 13 метров. Там всегда, хочу это подчеркнуть, практически всегда осуществлялась лоцманская проводка. И строительство моста ничему там не мешает на самом деле. Как раньше лоцманы проводили суда, так и проводят.

Растет товарооборот, грузопоток, в том числе и в портах Азовского моря. Это правда. Но там выстроена работа, все участники этой экономической деятельности знают, как это делается, там есть очередь. Да, она бывает побольше, бывает поменьше. Посмотрите, сколько у нас стоит судов перед входом в порт Новороссийск, тоже достаточно много.

Я еще раз вынужден буду сейчас повторить это: 11 сентября прошлого года украинские суда, в том числе и военные, исполнив все требования прохода через эти проливы и под мостом, кстати говоря, спокойно были проведены нашими лоцманами в Азовское море и дальше в порт назначения в Азовском море. Никто не мешал – наоборот, только помогли.

На этот раз все было по-другому. Это целенаправленная провокация в ходе предвыборной кампании господина Порошенко. Мы уже показывали в средствах массовой информации бортовой журнал, прямо написано «проникнуть скрытно». Что это такое – скрытно? Без лоцманской проводки это там неизвестно что может случиться, тем более некоторые деятели сегодня, которые правят бал в Киеве, публично заявляют о своей готовности взорвать этот мост. Естественно, мы не можем этого допустить. Это же было бы просто нелепо с нашей стороны – вот и все. Что касается обычной деятельности, никто не ограничивает, пожалуйста.

Теперь по поводу режима Азовского моря. У нас есть договор от 2003-го, по-моему, года. Он о чем говорит? Он говорит о том, что прибрежная зона в пять километров, не как обычно в мире по Международному морскому праву в 12 морских миль, а именно пять километров от берега, – это территориальные воды государства, в данном случае России или Украины, а все остальное – общее море. Кстати говоря, рыбаков наших в свое время захватили. Они же не заходили в пятикилометровую зону. Их захватили в общем море. Тем не менее, захватили, капитана до сих пор держат. И Ваш канал Euronews об этом не чирикает, спокойно, как будто так и надо. Так же как и захваченные другие наши моряки: там сухогруз какой-то где-то там сидит, тоже целая команда сидит там, и никто об этом не вспоминает. Поэтому мы готовы придерживаться этих договоренностей и не объявлять никаких односторонних действий.

Что касается военных судов – нужно постоянно быть в контакте с нашими пограничниками. Они, пограничники, осуществляют там режим пограничный. И в условиях военного положения, я с трудом себе представляю, как военные суда там будут шастать туда-сюда, но в целом нам бы хотелось все нормализовать. Мы не препятствуем, в том числе, военным судам. Повторяю еще раз, в сентябре прошли суда с нашим лоцманом, и никто им не мешал – наоборот, только помогли.

 
 
0
ЕР_Коми
Пользователь запретил комментирование поста

Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru